ПОСОЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В НОРВЕГИИ

О РОССИЙСКОМ ПОДХОДЕ
К КОНЦЕПЦИИ «ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПО ЗАЩИТЕ»

В последнее время вопрос о допустимости силового вмешательства извне во внутригосударственные конфликты становится одной из приоритетных тем международной повестки дня. В этой связи все активнее поднимается вопрос об имплементации в международных отношениях концепции «ответственности по защите».

«Ответственность по защите» – относительно новое понятие, и необходимо избегать его произвольного толкования. В Итоговом документе Всемирного саммита 2005 года речь идет о том, что государства несут главную ответственность за защиту собственного населения от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности, а роль международного сообщества заключается прежде всего в оказании им экспертного, гуманитарного, дипломатического содействия в выполнении этих обязанностей. Это не исключает при необходимости применения принудительных мер в том случае, если мирные средства недостаточны и национальные органы власти не в состоянии защитить свое население. Однако такое решение может быть принято только Советом Безопасности ООН, действующим по главе VII Устава. Любые односторонние действия, нарушающие уставные принципы суверенитета, территориальной целостности, невмешательства во внутренние дела государств, ведут лишь к расшатыванию международной стабильности, накоплению элементов хаоса в международных отношениях.

Защита гражданского населения – слишком серьезный вопрос, чтобы его можно было превращать в предлог для достижения политических целей. Внутригосударственные конфликты не должны использоваться для осуществления операций по смене режимов путем оказания внешней поддержки одной из противоборствующих сторон. Подобные действия, как правило, не способствуют достижению поставленной цели – уменьшению страданий мирного населения, а наоборот, ведут к распространению насилия и могут спровоцировать полномасштабную гражданскую войну. Расчет одной из сторон конфликта на получение внешней поддержки лишь подталкивает ее к занятию негибких, ультимативных позиций. Очевидно, что роль международного сообщества должна заключаться во всемерном поощрении инклюзивного политического диалога с целью достижения компромиссных решений по скорейшему преодолению кризиса в той или иной стране.

Недопустимо использование двойных стандартов в подходах к различным конфликтным ситуациям, когда произвольно определяется, кто из лидеров является легитимным, а кто – нет, и предлагаются совершенно разные схемы реагирования на схожие события. Оценка обстановки в каждом конкретном случае и принятие решений о необходимости «своевременного и решительного реагирования» относятся к компетенции Совета Безопасности ООН. Не следует опасаться использования при этом права вето. Это право предусмотрено Уставом ООН и является неотъемлемой частью современного мироустройства. Попытки действовать в обход СБ ООН, организуя работу на параллельных треках (в рамках «групп друзей», отдельных форумов и инициатив), являются тревожной тенденцией. Это подрывает не только роль Совета Безопасности ООН, несущего, согласно Уставу ООН, главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности, но Организацию в целом как безальтернативный универсальный форум в системе международных отношений.

Все чаще предпринимаются попытки придать прецедентный характер так называемой «ливийской модели» действий применительно к острым внутригосударственным конфликтам. Однако очевидно, что при осуществлении резолюции 1973 СБ ООН страны НАТО вышли далеко за рамки целей защиты гражданского населения и фактически оказали боевую поддержку одной стороне вооруженного конфликта. Наносились удары по гражданским объектам, осуществлялся досмотр судов третьих стран в открытом море без информирования СБ ООН, вопреки введенному Советом Безопасности эмбарго оказывалось военное и военно-техническое содействие повстанцам. С учетом этого Россия впредь не намерена соглашаться на принятие резолюций СБ ООН, санкционирующих силовое вмешательство в конфликты без тщательной проработки параметров их осуществления. Прежде всего в том, что касается определения пределов применения силы, а также тех государств и организаций, которые запрашивают соответствующую санкцию СБ ООН.

Принципиальным является вопрос о судьбе гражданского населения после свержения режима, обвинявшегося в грубых нарушениях прав человека. В реальности эта ситуация нередко остается трагичной. Примером может служить та же Ливия, где на фоне слабого контроля центральных властей за обстановкой в стране отмечаются массовые случаи пыток, убийств, неправомерных арестов и других вопиющих нарушений прав человека и основных свобод.

Многолетние дискуссии на Генассамблее ООН свидетельствуют, что государства-члены далеки от консенсуса относительно охвата концепции «ответственности по защите» и путей ее реализации. Проблема требует дополнительного обсуждения, включая совершенствование механизмов превентивной дипломатии, являющейся первоочередным и приоритетным методом регулирования, а также усиление роли региональных организаций. Интерес в этом контексте представляет дальнейшее рассмотрение бразильской инициативы «ответственности при защите».

Поэтому представляется неприемлемым, когда Генеральный секретарь ООН, призванный аккумулировать коллективную мудрость организации, заявляет, что «ответственность по защите» уже успешно «прошла испытание», и становится проводником идей «лидерства» и распространения «ценностей» лишь одной группы государств-членов, игнорируя тот факт, что другие государства, составляющие в совокупности более половины населения планеты, не склонны разделять такую точку зрения.

Осло, 18 июня 2012г.